Добро пожаловать!      Вход •  Зарегистрироваться •  Напомнить пароль

Астраханский Русский Свадебный Обряд

1. Вопросы историографии и типологии
Свадебная традиция, как важная часть всей культуры русских Нижнего Поволжья, относится к поздним переселенческим традициям, сформированным после XVI века. Местная свадьба своими особенностями опирается на традиции севернорусских (новгородской колонизации), верхневолжских и южнорусских регионов, являясь тем не менее самостоятельной целостной системой. Для осмысления её константных черт – этнографических и музыкальных – были учтены печатные и архивные источники, хранящиеся в архиве Русского Географического общества и Государственном архиве Астраханской области. Найденные описания зафиксировали отдельные обрядовые действия, часто отмечая социальные различия в проведении свадеб. Эти этнографические описания сильно различаются между собой по степени полноты, не всегда сопоставимы, посвящены единичным селам и, разумеется, не воссоздают целостной свадебной традиции Нижнего Поволжья (Ацетов, 1848; Благодарнов, 1848; Виткин, 1853; Бобров, 1875; Иванов, 1898; Зеленин, 1914; Ипатов, 1914; Касаткин, 1914, и др., см. Библиографию). Некоторая часть этих статей и материалов середины и конца XIX века представляет собой большую фактографическую ценность, хотя и не выявляет полностью существенные и характерные черты местной свадьбы. В частности, уникальной по своей полноте является публикация Н.Михайлова, в которой описана одна из версий свадебного обряда из селения Ракуша Красноярского уезда (дельта Волги), сделанная в 1856 году (118).
Опубликованный ранее свадебный музыкальный материал составил около двадцати напевов, причем, несмотря на издание астраханского песенного фольклора уже начиная с середины XIX века (125), запись и публикации собственно свадебных песен впервые были осуществлены только в XX веке (47 №79; 152 №№48-56, 58; 191 №№43-47, 51-53, 55-58, 62, 64). Поэтому неизбежным явилось обращение к собственным полевым изысканиям, начатым в 1974 году, во время которых были обследованы 75 населенных пунктов всех десяти районов Астраханской области, ретроспективная реконструкция обряда, работа по нотации около четырехсот напевов свадебных песен и причитаний. В результате мы получили возможность рассмотреть версии русской свадьбы на основе собранных материалов во всех районах Волго-Ахтубинской поймы в течение 1974-1992 гг., когда нижневолжский свадебный ритуал уже претерпевал процессы редукции на различных уровнях.
Выявление специфических особенностей структуры русского свадебного обряда Нижнего Поволжья как музыкально-этнографического комплекса имеет своей трудностью отсутствие единого подхода к типологии свадебного обряда как такового, хотя необходимость исследований структурной и функциональной типологии обрядности в настоящее время ощущается как первостепенная (Гура, 1978; Чистов, 1974-1979; Зеленчук, 1982). Задача эта была поставлена ещё в 1909 году французским этнографом Арнольдом Ван Геннепом (34, 194), современные исследования, связанные с попытками картографировать свадебный обряд, ещё более остро поставили проблемы систематизации ритуалов, выделения константных обрядовых действий, «санкционирующих брак» (Коморовский, 1976) – ведь в процессе развития или угасания ритуала многие элементы меняли свое функциональное значение: «поздняя история свадебного ритуала была процессом редукции обрядовых элементов» (Чистов, 173, с.82), «сохранившиеся описания свадеб отражают обычно не объективное изображение наблюдателя, а передачу собирателем сведений, полученных от информаторов» (Чистов, 173, с.83). Предпринятые попытки преодолеть эти трудности (например, в работе Байбурина А.К. «К ареальному изучению русского свадебного обряда», где автор проводит картографирование первого этапа русского свадебного обряда – сватовства: 13, с.92-96), учитывают пока только вербальный компонент свадебного ритуала. Интересные этнографические исследования обрядового фольклора с выделением важнейших, «санкционирующих брак» обрядовых действий и с применением методики картографирования выполнены в 70-х годах XX века – но на инонациональном материале (158, 164 и др.). Комплексные публикации этнографических материалов параллельно музыкальным и вербальным текстам свадебных песен и причитаний русских свадебных ритуалов начаты только с конца 60-х годов XX века (Балашов – Красовская, 1969; Свадебные песни… , 1977; Балашов – Марченко – Калмыкова, 1985). Естественно, что и осмысление проблем взаимосвязи музыкальных и этнографических кодов свадебного ритуала находится пока в стадии становления. Определенными вехами на этом пути являются работы Б.Б.Ефименковой (52-59) и В.А.Лапина (101-102) на севернорусском материале. В плане типологических исследований свадебного ритуала весьма перспективными нам кажутся разработки советских фольклористов последнего времени, опирающиеся, в частности, на идеи Арнольда ван Геннепа об обрядах перехода и их значении (Левинтон, 103-106; Байбурин – Левинтон, 14-15; Ефименкова, 57-59). Как известно, А. ван Геннеп рассматривал свадебный обряд в качестве совокупности ритуалов, символизирующих переход личности из одного положения в другое: «Обручение хорошо известно как период перехода от девичества к замужеству. Переход из девушек в невесты сопровождается специальной серией ритуалов отделения и принятия» (194, с.14). При этом А. ван Геннеп выделяет три этапа в свадебной церемонии: обряды отделения («сепарации»), обряды принятия («агрегации») и переходные («маргинальные»). Развивая идеи А. ван Геннепа, Левинтон Г. опирается на следующую классификацию обрядов перехода: «Обряд есть некоторый социальный регулятор, одна из функций которого в том, что он переводит жениха и невесту из младшей возрастной группы в старшую, для невесты – это иерархический («вертикальный») переход «из девиц в молодухи»… Кроме того, девушка совершает и «горизонтальный» переход – из одной деревни в другую и из одной семьи в другую» (105, с.210). В одной из своих работ Б.Б.Ефименкова в качестве главных делимитаторов типов свадебного ритуала рассматривает: а) облик каждой из двух переходных ситуаций в ритуале, б) их соотношение, иерархию» (57, с.9). Эти положения легли в основу нашего анализа структуры нижневолжского свадебного ритуала, рассмотрев его типологические особенности с точки зрения двух типов перехода невесты: вертикального, инициационного, выраженного в музыкальной драматургии обряда звучанием плачей и прощальных песен, – и горизонтального, маркированного песнями контактов двух сторон.
Ниже описывается нижневолжский свадебный обрядовый комплекс, каким он сложился к концу XIX века и бытовал до 30-х годов прошлого столетия. В его основу легли не только реконструированные воспоминания жителей сел (основной возраст информантов – 75-85 лет, года их рождений – 1890-1910 гг.), но и личные впечатления, так как нам приходилось также присутствовать на астраханских сельских свадьбах и наблюдать совершение отдельных обрядовых действий в их современном бытовании, в частности, свадебный пир в первый день свадьбы, ряженье на второй день свадьбы. В ряде астраханских сел существенные компоненты старинной свадьбы, такие, как: опевание невесты подружками, величание жениха и невесты на сговоре, дары на свадебном пиру – сохранялись в современной народной свадьбе до 50-х годов XX века, а в некоторых – и до конца 70-х годов (в селах Солодники Черноярского района, Селитренное и Вольное Харабалинского района). В последнее двадцатилетие XX века происходит интенсивное разрушение свадебной традиции, уход большинства свадебных песен даже из пассивной памяти жителей астраханских сел.

2. Структура ритуала
Константными являлись следующие этапы в нижневолжском свадебном ритуале:
I. Cватовство – начальный этап обряда, отражающий только план «горизонтального» перехода. Оно проходило во всех селах региона в два основных этапа:
1) «запой» (или «договор», «сговор», «уговор»),
2) «богомолье» («своды», «рукобитье»).
В сватовство включались как обязательные такие действия:
а) встреча представителей двух родов;
б) согласие на брак родителей невесты;
в) обсуждение «кладки» («ладиться ценой»), то есть тех денег и вещей, которые родители
девушки должны получить от родителей жениха;
г) согласие на брак со стороны жениха и невесты;
д) угощение родственников с обеих сторон в доме невесты;
е) оповещение о состоявшемся сватовстве величальными песнями.
Иными словами, в музыкальной драматургии свадьбы сватовство отражало только план «горизонтального перехода».
II. Подготовительный период включал в себя такие обрядовые действия, как:
а) смотрины хозяйства жениха («печурки глядеть», «горнушки смотреть», «помоловки»);
б) приходы жениха с товарищами к невесте («посиделки», «вечорки», «вечерянки»);
в) одаривание невесты матерью жениха (подношение пирога), при этом величанье или невесты
или родственницы жениха, принесшей пирог;
г) посещение невесты подругами, подготовка приданого;
д) плачи невесты каждый вечер и утро после сватовства («запоя»), плачи матери невесты,
опевание невесты прощальными песнями по вечерам, при подготовке приданого.
В музыкальной драматургии свадьбы во время подготовительного периода отражены оба плана перехода невесты: как «вертикальный», маркированный плачами невесты, её матери, опеванием невесты её подругами прощальными песнями, так и горизонтальный, выраженный звучанием величальных песен.
III. Обряды накануне свадьбы:
1) посещение невестой кладбища;
2) баенный обряд;
3) девишник;
4) одаривание невесты пирогом;
5) перевоз приданого невесты.
Обряд посещения невестой могил покойных родственников уже в значительной мере утратил свой архаический смысл и исполнялся преимущественно лишь в тех случаях, когда невеста была сиротой (плачи невесты-сироты на кладбище).
Баенный обряд слагался из нескольких компонентов: приготовление бани (баню топили подруги невесты), сборы невесты в баню и связанное с этим расплетание косы (плачи невесты), путь невесты, её подруг и свашек в баню, мытье, возвращение из бани. Составной частью баенного обряда было «хождение за мылом» подруг невесты к жениху.
Девишник устраивался вечером после бани для невесты и её подруг. На нём невеста прощалась со своими подругами и родными, подруг невесты угощали сладким пирогом, звучали прощальные песни, причеты невесты и её матери. В некоторых селах сохраняются сведения о черной одежде невесты во время баенного обряда и на девишнике. В ряде сел девишник представлял собой одну из встреч родственников с обеих сторон с женихом, его товарищами, старшими родственниками жениха.
Одаривание невесты пирогом от жениха могло быть приурочено как к баенному обряду, так и к девишнику – это один из мобильных элементов в нижневолжском свадебном ритуале, движущийся во времени (обрядовое действие маркировалось величанием «пирожницы» - сестры или родственницы жениха).
Перевоз приданого невесты (также мобильный элемент свадьбы) мог совершаться в канун свадьбы одновременно с девишником, а мог быть перенесен на первый день свадьбы и совершаться параллельно с утренними обрядами невесты. Обряд перевоза приданого невесты совмещал в себе оба плана перехода невесты, как вертикальный (пока ожидают «постельников» подруги невесты опевают невесту прощальными песнями), так и горизонтальный (пока постель везут, обязательно на улице поют обрядовые «постельные песни», а также песни не свадебных жанров).
IV. Первый день свадьбы делился на два этапа. Границей был обряд передачи невесты жениху. Соответственно, первый этап проходил в доме невесты, второй – в доме жениха.
Первый этап завершал план инициационного перехода невесты: он маркировался плачами невесты и её матери, прощальными песнями. Его кульминацией был ритуал смены девичьей прически на женскую («расплетение косы» невесты). При этом надо отметить равное участие представителей обоих родов в совершении этого важного обрядового действия (участие свах с обеих сторон). Среди необходимых обрядовых действий – прощание невесты с подругами, родным домом, благословение невесты родителями, при одевании невесты к венцу – совершение магических действий (втыкание в свадебное платье невесты иголок крест-накрест, всыпание проса и пшена в обувь, вшивание в пояс рыболовной сетки), длительное опевание невесты прощальными песнями при её сидении за столом, ожидая жениха.
Кульминация горизонтального перехода невесты – её переезд в дом жениха – непосредственно следовала за кульминацией вертикального перехода (смена прически у невесты) и была строго закреплена в обряде по времени и обстоятельствами его совершения. Жених приезжал за невестой во второй половине дня и после совершения необходимых обрядовых действий (совместного величания, благословения, окончательного прощания невесты с родным домом и родителями, скрепления и связывания рук новобрачных), дружка выводил жениха и невесту из дома родителей невесты, вез их сначала в церковь, а потом в дом жениха, где их ждали родители жениха, свадебные гости и начинался свадебный пир.
Горизонтальный переход невесты маркировался обрядовыми действиями очень полно. Здесь:
а) перевоз приданого невесты;
б) обряд «выкупа косы» (очень живой, красочный, с кореньем и «дразнилками» как дружки, так и брата невесты: «Подите, бояре», «Друженька, хорошенький»);
в) свадебный пир в доме жениха, делившийся на две части: «церемонный» («брачный») и «горной» («свадьба с гордными», «брачный вечер с горными»);
г) обряд одаривания невесты родственниками с обеих сторон на свадебном пиру («дары на горном»);
д) обряды брачной ночи.
Отметим повсеместную хорошую сохранность таких магических действий как:
а) осыпание молодых в воротах дома жениха деньгами, хмелем, просом, зерном;
б) благословение молодых в доме родителей жениха на шубе мехом вверх (есть версии – на «кошме»);
в) сидение молодых за столом на свадебном пиру на шубе (в современных вариантах – на ковре).
Горизонтальный переход невесты, её приобщение к новому дому, семье маркируется здесь звучанием величальных и функционально эквивалентных им плясовых, городских романсов.
Среди обрядов брачной ночи обязательными были увод свахами с двух сторон (или свахой и дружкой) молодых спать, и бужение их наутро (здесь часто возникали игровые ситуации). Во многих селах сохраняются обрядовые действия по выявлению и оповещению «чести невесты», где наиболее существенны:
а) приход свах к молодым наутро второго дня свадьбы за простыней и рубашкой невесты;
б) изготовление «коробки» с простыней или рубашкой невесты: коробка всегда украшается красной лентой, даже в случае более раннего нарушения девственности у невесты;
в) поведение жениха на обеде у матери невесты на второй день – обряд «хождения на поклон» – во время кормления молодых яичницей и блинами. Жених должен был символически выразить свое отношение к свершенному браку через взятие кусочка яичницы (блина) для себя или из центра (что означало хорошие вести, то есть невеста оказалась девушкой), или сбоку (что значило плохие вести). В последнем случае дружка был обязан опозорить отца невесты: надеть хомут, прокатить в тележке для свиней;
г) маркирование перехода невесты «из девушек в женщины» плясовой песней на улице «Рассвели цветы лазоревые».
V. Второй день свадьбы и послесвадебные обряды закрепляли горизонтальный переход невесты и во всех селах имели одинаковое этнографическое содержание: «поиски телки» ряжеными, «хождение на поклон» и «на блины» к матери невесты, «отзывный вечер» в доме матери невесты и в доме жениха.

3. Песенно-инструментальное наполнение обряда
На фоне развитой песенной культуры астраханского региона свадебные песни и причитания выделились как яркая, самобытная цельная музыкальная система с внутренней спецификой стиля, большим стилистическим разнообразием, высоким поэтическим совершенством и богатством музыкальных форм и внутрижанровых отношений. Нижневолжский свадебный ритуал представляет собой специфический обрядовый комплекс, насыщенный различными музыкальными жанрами: плачами и причитаниями, песнями прощальных обрядов невесты, песнями контактов двух сторон.
Основную музыкально-драматургическую линию нижневолжского свадебного ритуала формирует динамика обрядов перехода невесты, но резкая граница между частями ритуала в его музыкальной драматургии отсутствует: свадебный обряд открывается и заканчивается звучанием величальных песен, на протяжении всей довенечной части обряда величальные/корильные перемежаются с причитаниями и прощальными песнями.
При исследовании русской свадьбы Нижнего Поволжья была сделана попытка осмыслить корпус свадебных песен с точки зрения дифференциации жанровых разновидностей. Систематизация жанровых видов русских свадебных песен разделила их на две основные группы: песни прощальные и песни контактов. Корпус песен контактов внутри себя имеет ещё более дробную классификацию и в нижневолжской свадебной традиции может быть осмыслен как:
а) передача пирога; б) получение мыла; в) на расплетение косы; г) передача приданого невесты; д) перевоз приданого жениху; е) передача невесты жениху; ж) корильные; з) величальные.
Песни контактов обязательно маркируют следующие встречи двух сторон:
а) происшедшее сватовство («Ты сокол, ты соколин сын», «Темная осенняя ноченька»);
б) приходы жениха в дом невесты в течение подготовительного периода («Не было ветру», «А лен над водой», «В Волге вода разливается»);
в) перевоз приданого невесты («Пола вода с двора слилась», «Темная осенняя ноченька»);
г) одаривание невесты пирогом («Ты хорошия, пирожница»);
д) принятие невесты в новый род («Подите, бояре»).
Величальные песни – группа достаточно многочисленная: в ней 13 различных поэтических текстов, из которых наиболее устойчивыми являются величальная жениха «Как у сокыла», величание жениха и невесты «Ты сокол, ты, соколин сын», величание «пирожницы» «Ты хорошия, пирожница». Все эти величания имеют строго определенное время функционирования в обряде: жениха величают при его одевании к венцу в венчальный день, жениха и невесту – на «договоре» и при передаче невесты жениху, величание «пирожницы» происходит при передаче пирога невесте в дар от матери жениха. Остальные величальные тексты узколокальны.
Корильные песни представлены всего двумя текстами в разных версиях: корильная свахе «Уж ты, свахынька, сватыла» и корильная дружке «Друженька, хорошенький». Корильные свахе примыкают по своим музыкально-стилевым особенностям к группе напевов прощальных песен и исполняются во время прощальных обрядов. Такие песни зафиксированы только в одноголосных версиях, записи единичны, разрозненны, и в определенной степени картина бытования жанра размыта.
Напевы корильных дружке сохранились значительно лучше и записаны как в одноголосных, так и многоголосных версиях. Корильная дружки может звучать как на девишнике, так и в первый день свадьбы на свадебном пиру, она носит игровой, весёлый характер, исполняют эту песню обычно подруги невесты, которые «дразнят дружку» (местное выражение).
Песни прощальных обрядов невесты достаточно многочисленны, они звучат на всем протяжении первой стадии обряда, начиная с просватания невесты и её посиделок с подругами при подготовке приданого, при посещении невестой-сиротой кладбища в канун свадьбы, на девишнике, при обряде «расплетения косы» невесты, при ожидании жениха в первый день свадьбы. Ярко выделяются прощальные песни невесте-сироте с основным поэтическим зачином «Ты река ли, моя реченька» (имеются также локальные версии «Середи моря на камушке» и «Как не ластка круг терему летала»). Корпус музыкальных и поэтических текстов собственно прощальных песен достаточно широк, мелодически яркими являются «Уж ты, ягода моя», «Вы, цветы ли, цветики», «Из терема во терем», «Матушка, что во поле пыльно».
Наиболее специфическими для русской свадьбы Нижнего Поволжья предстают такие коммуникативные функции как, корение, величание и прощание, при этом все жанровые виды песен и причетов предстают как полифункциональные. При исследовании свадебных песен и причетов Нижнего Поволжья отмечено частичное структурное несоответствие ритмической и мелодической типологии песен их функционально-обрядовой и жанровой дифференциации. Типовые ритмические структуры характерны для песен разных жанровых разновидностей: одни и те же используются в песнях контактов и прощальных; сходное строение мелодических ячеек типично для свадебных песен всех жанровых разновидностей и причетов свадебного ритуала Нижнего Поволжья. Отдельные жанровые виды выделяются не структурно-типологически, а наличием специфической, только за песнями этих жанровых видов закрепленной функцией: корения, величания, прощания, и жанровообразующим признаком мы можем считать наличие специфической доминантной функции, выделяющей данную песню из массива сходных с нею песен.
Народная и научная классификации не совпадают. В народном сознании жителей Нижнего Поволжья все свадебные песни делятся на «вечерочные» («вечериночные»), которые поются на обряде «рукобитья», и «собственно свадебные» («свадьбишные»). При этом большая часть свадебных песен контактов вообще не осмысливается как песни, являясь обязательными музыкальными текстами, сопровождающими различные обрядовые действия, комментирующими их, или даже эти действия вызывающими (см. политекстовые напевы обряда «заплетения косы» «Затрубила трубушка», обряда передачи невесты жениху «Подите, бояре»).
Оппозиция музыкальная существует в описываемой свадьбе не на уровне ритмической или мелодической типологии, а на уровне исполнительской интерпретации. Жанровым разделителем можно считать прежде всего исполнительскую манеру, особенности тембровых оттенков голосов:
а) тембр «приплакивания» – в плачах;
б) матово, мягко, напевно – песни прощальных обрядов невесты;
в) зычно, крикливо, резко, гортанно – песни контактов.
В ряде сел региона в свадьбу проникли и достаточно прочно закрепились в определенных местах обряда различные песни несвадебных жанров: поздние лирические, городские романсы, плясовые, игровые. В их функционировании можно отметить определенные закономерности:
а) при отвозе постели невесты на улице звучат плясовые «Уж ты сад, ты мой сад», «Егор, ты мой Егор», «По улице мостовой», игровая «Где же ты, заинька», поздняя лирическая «Молодка, молодка», при переносе «зеркала невесты» – протяжная лирическая «Со милым расстаться»;
б) в первый день свадьбы на «брачном вечере» в доме жениха в случае утраты величальных песен первыми песнями становились плясовые «На поповом рундуке», «Уж ты сад, ты мой сад», городские романсы «Когда бы имел златые горы», «У церкви стояли кареты»;
в) песня, оповещающая о свершении обрядов брачной ночи и «честности невесты», которая пелась свадебными гостями на улице на второй день свадьбы, была плясовая «Рассвели цветы лазоревые».
В музыкальную ткань свадьбы Нижнего Поволжья инструментальная музыка вплетается только одним инструментом – «саратовской гармоникой» с колокольчиками, на которой исполнялся различный танцевальный репертуар: польки, мазурка, «дансон», «матлёт», «наурского», различные кадрили. Гармоника включалась в свадьбу как необходимый инструмент дважды:
а) обязательно с гармонистом, если только позволяли средства, на свадебные «вечорки» («посиделки») приходил с товарищами жених (на «вечорках» опять-таки же собственно свадебные песни не звучали);
б) на второй день свадьбы, когда молодые «шли на поклон» в дом к матери невесты: по дороге гармонист играл частушки и «любые песни».

4. Причитания
Нижневолжские свадебные причитания – это прежде всего плачи самой невесты и её матери. Исполнители говорят: невеста «плачет», «вопит», «ведет голос», «причитывает», «бухается». Композиция причетов определяется традиционными мотивами. Невеста начинает причитывать на следующее же утро после просватания: «А вставайте-ка, милаи подруженики! А вставайте вы ранехыника!» и так причитывает каждое утро до венца. Каждый вечер после засватания невесте плетут косу под её причитания: «Любезная подруженика! Ох, и ты возьми-ка в руки частай гребешок!» Причитает невеста и во время баенного обряда, пока невесту ведут в баню и обратно в дом: «А встречай-ка ты меня, моя мамынька!»
Первой драматической кульминацией прощальных обрядов невесты является «девишник» (часто в астраханских селах он называется «последний вечер») – вечер накануне свадьбы. В ряде сел сохранились воспоминания о черной или темной одежде у невесты в этот вечер, темном платке на голове, невеста причитает: «Сяду я у хрустального окошечка…», когда на девишнике появляются пироги, принесенные от жениха, невеста причетами побуждает подруг, чтобы их разобрали: «Ох и вы, покушайтя, подруженьки!» В ряде сел с девишником совмещен отвоз постели, в момент выноса вещей невеста также причитает (в причете появляется образ «полой воды» – очень характерный для многих прощальных песен этого региона): «А пришла полая вода, а повезли мои дары во чужие люди…»
Особенно насыщен сольными голошениями невесты венчальный день. Невеста-сирота плачет утром этого дня, обращаясь к брату: «Ты вставай-ка, мой милый братец! Ты пойди-ка во святую церкву! Зызвони-ка ты в большой колкыл-та! Разбуди-ка мою мамыньку…». Придя на кладбище, невеста причитывает, прося зарю и землю о свидании с матерью: «А заря ли ты, моя зоренька, ты, зоря ясныя! А пропустите меня, ды, красну девушеку!» Но главной кульминацией в утро венчального дня (после отвоза постели перед одеванием невесты к венцу и приездом жениха) является обряд последнего прощания невесты с родным домом, с подругами, родителями и получения у родителей благословения: «Ох, и благослови-ка, родна мамыника! Ах и благослови-ка, родный папыника! Ох и не прошу я злата-серебра! Ох и, а прошу я бласловеньице!». Во время этого обряда невеста обращается отдельно ко всем присутствующим, сначала к отцу, потом к матери, а затем к подругам. Передача невесты жениху в венчальный день обрывает цепь причитаний невесты.
Причеты матери невесты не столь разнообразны по содержанию. Она прежде всего причитает по утрам после засватанья дочери: «Вставай-ка ты, моя доченька, поутру рано-ранехынько…», наиболее развернутый причет матери невесты зафиксирован при благословении невесты перед приездом жениха.
Все причеты в одном селе чаще всего исполняются на один напев, однако в ряде сел у нескольких исполнительниц из одного села зафиксированы разные (хотя мелодически и близкие) напевы. Большинство причитаний имеет слоговой строй с переменным числом слогов в стихе, вызывающем изменение временной протяженности мелострофы, хотя в ряде локальных традиций, например, в селах волжского правобережья, формируется развитая мелодика с внутрислоговыми мелодическими оборотами. По месту и роли в ритуале, по степени развитости и разнообразия, уровню поэтики нижневолжские свадебные причеты гораздо скромнее, например, севернорусских. Для нижневолжских причетов характерны: а) большая сдержанность в исполнении, б) почти полное отсутствие речевых возгласов внесмыслового характера; в) индивидуализированность содержания у разных исполнительниц; г) меньшая развитость поэтических образов, язык причетов часто приближается к разговорному; д) укороченность текстов: самые пространные не превышают 10-12 ритмических периодов (только причеты в дельте Волге более продолжительны – до 20-22 ритмических рядов). Тем не менее, роль причитаний в нижневолжском свадебном обряде весьма значительна. Вся довенечная часть свадьбы была ими буквально пронизана, и ряд исполнительниц по селам, такие как Анна Ефимовна Попикова из с.Вольное, Екатерина Яковлевна Павленко из с.Селитренное, могли выполнять функции профессиональных плакальщиц. В 1977 году автором был записан причет в пос.Енотаевка, публикуемый в этом сборнике (№103а), распетый в ансамблевой форме. В настоящее время происходит быстрое угасание даже пассивных форм существования свадебной причети Нижнего Поволжья.

5. Ареальное исследование русской свадьбы Нижнего Поволжья
как музыкально-этнографического комплекса
Было проведено системное картографирование всех сущностных компонентов ритуала как на уровне структуры обряда, так и на уровне ритмической и звуковысотной организации напевов, входящих в обряд. В результате были выявлены как зоны интеграции репрезентативных признаков, так и зоны интерференции. Своеобразие формирования свадебного ритуала Нижнего Поволжья как обрядности поздней переселенческой традиции сказалось в переплетении черт севернорусских и южнорусских свадебных обрядов. Компоненты как севернорусской свадьбы, так и южнорусской, являющиеся интегрирующими, константными признаками нижневолжского свадебного обряда, варьируемы по масштабу и имеют разный удельный вес в разных ареалах. К репрезентативным признакам на уровне структуры обряда мы относим: а) наличие или отсутствие определенных обрядовых действий, санкционирующих один из видов перехода невесты, константных для нижневолжского свадебного обряда в целом; б) удельный вес, степень развитости тех или иных обрядовых ситуаций; в) маркированность песнями тех или иных обрядовых действий; г) жанровая дифференциация песен, входящих в обряд. На более высоком уровне мы рассматриваем в качестве репрезентативного признака комплекс выделенных компонентов, их набор, их комбинации, выражающие особенности музыкально-драматургической линии свадебного ритуала, которую формирует динамика обрядов перехода невесты.
Ритмическая организация свадебных напевов Нижнего Поволжья характеризуется ритмическими формами, имеющими различную типологическую ориентацию – и севернорусскую и южнорусскую. Константными для свадебных песен всего региона нам кажутся следующие черты: а) ямбический тип ритмики в ряде типовых слоговых музыкально-ритмических форм, опирающихся как на тонический, так и силлабический стих; б) значительная роль цезурированных ритмических форм; в) сосуществование в ряде поэтических текстов жанра «прощальных песен» принципов силлабической и тонической организации стиха; г) наличие в жанре «прощальных песен» как тонических, так и силлабических стиховых структур. К репрезентативным признакам на уровне музыкально-ритмической типологии свадебного ритуала Нижней Волги мы отнесли, во-первых, определенный «набор» типовых музыкально-ритмических форм в разных ареалах нашей традиции; во-вторых, доминантные тенденции функциональной дифференциации этих форм. Так, на уровне ямбических музыкально-ритмических форм в селах верховьев Волго-Ахтубинской поймы выявлена стилевая оппозиция ритмических структур песен невесты и песен рода жениха, характерная в целом для ряда севернорусских традиций.
В качестве репрезентативных признаков на уровне звуковысотной организации мы определили мелодическое строение и виды вертикальной корреляции голосовых партий, ладовый вид мелодических ячеек и типы их координации с ритмической формой, форму лада, виды переинтонирования и типы кадансирования, а также функциональную дифференциацию свадебных песен по особенностям звуковысотной организации. Дифференцирующим признаком напевов в обряде явились мелодическое строение и виды вертикальной корреляции голосовых партий. На этом основании были выделены две типологические группы. В напевах первой типологической группы (включающей в себя плачи, песни прощальных обрядов невесты и песни контактов двух сторон) основную роль играют горизонтальные связи, а вертикаль выступает только в координации голосов. Напевы второй типологической группы (включающей в себя напевы партии жениха – величальные) отличны прежде всего значением вертикальных созвучий, довлеющих над горизонтальным развертыванием мелодических линий.
Многоголосный склад нижневолжских свадебных напевов – это темброво-контрастное функциональное двухголосие, когда в наличии – две, достаточно различные по мелодическому строению и высотной характеристике, голосовые партии. Основная голосовая партия исполняется группой низких голосов (по народной терминологии – «басить»), другая – верхняя, солирующая (по народной терминологии – «подымать», «выносить», «вытягать»). Партия «басов» является ведущей, она определяет особенности мелодического строения каждой из рассматриваемых песен. Верхняя голосовая партия исполняется одной-двумя певицами и представляет собой контрапунктический подголосок к партии басов, при этом его мелодическая линия формируется на основе типовых форм координации по вертикали с ведущей ансамблевой партией. Особенностью многоголосной фактуры нижневолжских свадебных песен является совмещение в ней собственно функционального двухголосия и гетерофонного склада с участками унисонного звучания. Это приводит к двойной дифференциации звуковых шкал: разделению диапазона в двухголосии и совмещению диапазонов верхней и нижней голосовых партий в моменты унисонного звучания. Схождения голосовых партий в унисон не произвольны: они выделяют грани ладовой формы и мелодической композиции. Возникающие вертикальные созвучия являются не следствием случайных мелодических связей, а системой взаимодействующих элементов, составляющих единое целое, организующей их согласованность и соподчинение. По вертикали доминирует терцовая структура созвучий, однако в разных ареалах Волго-Ахтубинской поймы терцовые структуры различным образом соединяются с другими видами созвучий. Так, помимо терцовых, вполне осознанны и закреплены в постоянных местах формы в напевах верховьев поймы созвучия квартовые и квинтовые, в напевах левобережья Ахтубы – квинтовые и октавные. Вертикальная структура напевов низовьев волжского правобережья представлена в основном созвучиями терцовых комплексов секундового соотношения, а также квинтовыми созвучиями, что ярко показывает интегрирующую роль ареалов верховьев поймы и левобережья Ахтубы. Наиболее разнообразны типы вертикальной корреляции основных ладовых опор в обоих голосовых партиях напевов верховьев поймы: здесь возможны такие соотношения, как квинтовое, терцовое, а также сведение ладовых опор в унисон. В напевах сел низовьев поймы основным интервалом корреляции по вертикали ладовых опор является унисон, что сближает эти ареалы.
Результаты картографирования, проведенного на четырех уровнях: структуры обряда, ритмики, мелоса и фактуры нижневолжских свадебных песен и причитаний, - неоднозначны. Так, по результатам картографирования репрезентативных признаков структуры ритуала ареал Волго-Ахтубинской поймы был разделен на четыре стилевые зоны: верховья волжского правобережья, низовья волжского правобережья, верховья левобережья Ахтубы, низовья левобережья Ахтубы. Это членение подтверждается на уровне мелодики и многоголосия свадебных напевов, при этом в качестве зон интеграции выделились верховья волжского правобережья и левобережья Ахтубы, в качестве зоны интерференции – низовья волжского правобережья.
Картографирование на уровне музыкально-ритмической типологии разделило всю территорию региона на т р и стилевых ареала. К зонам

 
Комментарии: (0)
Рейтинги:  
0
Опубликовано: Alex
Дата:

Комментарии:


Комментарии отсутствуют

Оставить комментарий:

* все некорректные и рекламные посты будут удаляться, ненормативная лексика и оскорбительные высказывания запрещаются.

Ваше имя:

Кликните для обновления

* Для редактирования комментария осталось 15 минут